Любовь ЩЕРБАНЕНКО
Фото Валерия ПАНОВА

Как там жена и дети? Это беспокоило фронтовиков больше, чем тяжёлые бои, ранения, невзгоды фронтовой жизни.

«Письма с фронта» — уже третья книга, которую выпустила областная общественная организация детей погибших участников Великой Отечественной войны «Эхо». В её подготовке участвовало 150 человек. Как отметила на презентации издания председатель «Эха» Нина Васильевна Макаренко, «строчки писем, пришедших с фронта, воспитывали нас, оставшихся без отцов, гораздо сильнее, чем любые слова о патриотизме и долге перед Родиной».

Эти фронтовые письма-треугольнички дети войны хранят в своих семьях, как самые дорогие реликвии — «они хранят тепло сердец наших самых дорогих людей». И теперь эстафету памяти передают своим внукам и правнукам.

«Отец писал часто, — вспоминает Валентина Максимовна Каликина, — к сожалению, сохранилось только одно письмо, и то адресованное брату. Отца призвали в сентябре 1941 года. Мне было всего шесть лет, но я хорошо помню: дождь, слякоть, много народа, и две длинные телеги, на которых уезжали мужчины. Отец уехал в Новосибирск, оставив дома жену и восемь детей, самым младшим, двойняшкам, было по семь месяцев. Пока в Новосибирске шло формирование Сибирской добровольческой дивизии, мама дважды ездила к отцу. А повоевать ему пришлось всего пять месяцев. Михайлов Максим Устинович погиб в январе 1942 года в Смоленской области. Дивизию их расформировали. Уже став взрослой, я поняла почему. Погибли все, видимо, даже знамя не сохранили. Похоронен отец в братской могиле».

«Все письма отца пронизаны теплом, заботой о жене, детях. И верой в Победу. В одном из писем он просил сохранить его лодку, ружьё, надеялся в будущем поохотиться с сыновьями, — рассказывает Валентина Илларионовна Мельникова. — Но дожить до светлых дней ему не довелось. Макаревич Илларион Фёдорович погиб в марте 1942 года при взятии деревни Стрелицы Ленинградской области. Бои там шли кровопролитные, только из полка, где воевал отец, погибло пять тысяч наших солдат. Обстановка осложнялась тем, что деревня — там стоял немецкий штаб — находилась на возвышенности и была хорошо укреплена. Мне, к счастью, несколько раз удалось побывать и на месте захоронения отца, и пройти по местам боёв. Правда, деревни Стрелицы уже нет, как и других окрестных селений, которые стёрла с лица земли война.

Пока мы живы, память о наших отцах не умрёт. И эта книга — ещё одна дань памяти погибшим героям».

«Мой отец погиб при наступлении в Белоруссии, — говорит Галина Михайловна Филичева. — Рота пошла в наступление. Связь прервалась. Отец пополз, чтобы восстановить линию, и был убит снайпером. Похоронен он в братской могиле.

С фронта он нам писал, и мы отправляли ему весточки. Очень часто, мне, одиннадцатилетней девчонке, приходилось писать письма и другим фронтовикам. Бывало, придёт соседская бабушка: «Отпиши, дочка, письмо сынку». Пишешь и плачешь вместе с ней. Сначала на пол-листа поклоны от родственников, соседей. А в конце приписочка: «Сын, не беспокойся, у меня всё хорошо». Столько писем переписала, сколько слёз пролила».

«При подготовке книги мне много чего пришлось перечитать, каждое солдатское письмо пропустила через себя, — делится Нина Макаровна Киселёва. — По содержанию письма во многом похожи. Каждый отец беспокоился: как там дома, как дети — о них душа болела, жена. Извинялся, что не может ей помочь. Многие письма — это скупые строчки, словно не на фронт уехал глава семьи, а в короткую командировку. Мол, скоро свидимся.

Мой отец, Кононов Макар Иванович, погиб в январе 1942 года, во время контрнаступления под Москвой. Было от него письмо, датированное 3 декабря 1941 года, где он писал, что “готовимся к наступлению, ждём приказа”. И наказывал сыну, моему брату, которому было 13 лет, маме помогать и смотреть за сестрёнкой и братом. Он и адрес для связи оставил брата, берёг маму, которая ждала ребёнка. Правда, о её рождении он не узнал. Валентина родилась через несколько дней после гибели отца».